ГАРАЕВА Нурия Габдулахатовна, ст. науч. сотр., Центр письменного наследия
420111, г. Казань, Кремль, пр. Шейнкмана, д. 11
Nuria G. GARAYEVA, senior researcher, Center for Written Heritage
11, Sheinkman passage, 420111, Kremlin, Kazan
Настоящая статья продолжает серию современных исследований, направленных на изучение первых полных изданий Корана, выполненных типографским способом на арабском языке в Российской империи. Рассматриваемое в предлагаемой статье типографское печатание арабского текста Корана в России началось в Санкт-Петербурге в последнюю четверть XVIII века, в годы правления императрицы Екатерины II (1762–1796), а с XIX века было продолжено в Казани. Актуальность изучения петербургских изданий Корана и всех исторических аспектов касательно их создания обусловлена тем, что заложенная в них структура фактически установила стандарт/канон, которому продолжают следовать при создании современных печатных изданий Корана, учитывая впоследствии внесенные дополнения и уточнения. В этой связи в статье подчеркивается особый вклад татарских интеллектуалов и печатников «Азиатской типографии» в развитие процесса печати Корана в России конца XVIII века. В частности, сообщается об известных наборщиках указанной типографии из татар: Курбан-Гали Исхакове (род. 1759 г.), Хамзе Мамышеве (ок. 1769–1770 гг.) и Гали Рахматуллине (род. в XVIII?), а также кратко об их биографии. Тем не менее совокупный вклад всех известных участников процесса подготовки петербургских изданий Корана фокусируется на ключевой роли татарского муллы и мастера каллиграфии Усмана Исмаила, разработчика оригинального арабского шрифта и составителя примечаний, сопровождающих текст Корана в упомянутых изданиях. В статье также сообщается о недавно выявленных источниках, позволяющих существенно обогатить биографические данные о мулле Усмане Исмаиле, включая установление приблизительной даты его рождения (ок. 1743–1744 гг.) и включение ранее неизвестных сведений о его семейной принадлежности. Автор приходит к выводу, что объективная оценка вклада татарского каллиграфа и муллы Усмана Исмаила предполагает справедливое включение его имени в историю распространения печатного Корана в России и Европе, а также в плеяду выдающихся мусульманских деятелей своего времени.
This article continues a series of recent studies devoted to the first complete printed editions of the Qur’an in the Arabic language published in the Russian Empire. This paper explores the printing of the Arabic text of the Qur’an in Russia, which began in St. Petersburg in the last quarter of the 18th century, during the reign of Empress Catherine II (1762– 1796), and was continued in Kazan from the 19th century onward. The significance of studying the St. Petersburg editions of the Qur’an and all historical aspects of their production stems from the fact that their structure set the standard followed in modern printed editions of the Qur’an with subsequent additions and clarifications. In this regard, the article emphasizes the special contribution of Tatar intellectuals and print workers at the Asian Printing House to the development of printing the Qur’an in Russia in the late 18th century. It discusses the Tatar typesetters at the printing house: Kurban-Gali Iskhakov (born in 1759), Khamza Mamyshev (c. 1769–1770), and Gali Rakhmatullin (birth date unknown, active in the 18th century), supplemented by brief biographical notes. Nevertheless, the collective contribution of all known participants in the production of the St. Petersburg editions of the Qur’an emphasizes the key role of the Tatar Mullah and master calligrapher Usman Ismail. He designed the original Arabic typeface and annotations accompanying the Qur’anic text in these editions. The article also introduces recently discovered sources, that significantly enrich biographical information of Mullah Usman Ismail, including an approximate birth date (c. 1743–1744) and previously unknown details about his family background. The author concludes that an objective assessment of Mullah Usman Ismail’s contribution justifies securinghis place in the history of the printed Qur’an’s dissemination in Russia and Europe, as well as including him in the pantheon of eminent Muslim figures of his era.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.